Толковый словарь по темпорологии
Copyright © 2001
All rights reserved.


Энциклопедия времени

ПАРМЕНИД:  ПОНИМАНИЕ ВРЕМЕНИ И ВЕЧНОСТИ. - Весьма важный вклад в формирование философского учения о времени внесли элейцы Парменид и Зенон.

Парменид из Элеи (акмэ 504-501 гг. до н.э.) - один из первых мыслителей, наиболее четко осознавших, что существует реальное различие между тем, что дано человеку в его чувствах, и тем, что постигает он в мышлении. Как пишет Климент Александрийский (ум. до 215 г до н.э.), «еще раньше Сократа и Платона он понял, что в природе есть нечто постигаемое мнением, а есть нечто постигаемое умом... » /Фрагменты..., 1989, с. 292/. При этом постигаемое мнением «подвержено многочисленным изменениям и переменам, растет и убывает и по-разному воспринимается в ощущении различными [субъектами], и даже не всегда одинаково одним и тем же, а умопостигаемое относится к другому виду, ибо оно "цельночленно, бездрожно и нерожденно"» /Там же/. Это означает, что чувственно воспринимаемый мир  временен и для него имеет место "было", "есть" и "будет", тогда как умопостигаемый мир пребывает вне времени и он весь целиком актуально наличен. Как пишет Парменид об умопостигаемом мире:

«... на нем - примет очень много различных,

Что нерожденным должно оно быть и негибнущим также,

Целым, единородным, бездрожным и совершенным.

И не "было" оно, и не "будет", раз ныне все сразу

"Есть", одно, сплошное...» / Фрагменты..., 1989, с.296/.

В данной характеристике умопостигаемого мира мы имеем философскую интерпретацию сохранившегося в рамках мифологического мировоззрения раннемифологического представления о безвременном бытии реальной действительности. Парменид вычленил это качество мифологического мировоззрения и осознал его как характеристику особого умопостигаемого мира. При этом чувственно воспринимаемый мир, в котором постоянно что-то возникает и тут же изменяется и таким образом перестает существовать именно как только что возникший объект, обретает некоторые черты иллюзорности, ибо:

«Как может "быть потом"  то, что есть,

как могло бы "быть в прошлом"?

"Было" - значит не есть, не есть, если "некогда будет"». /Там же, с. 296/

«Так угасло рождение и без вести гибель пропала», -  резюмирует свои мысли Парменид /Там же/.

И действительно, чувственно воспринимаемый мир, включающий в себя несуществующие то, "чего уже нет" и то, "чего еще нет", и сам не обладает истинным бытием, а поэтому как может возникнуть нечто из того, "чего нет", и как может погибнуть то, что не существует? Истинным бытием обладает лишь умопостигаемые мир, в котором ничто не изменяется и, тем более, не возникает и не исчезает, а все неизменно пребывает в наличии. В этом мире

«... все наполнено сущим.

Все непрерывно тем самым: сомкнулось сущее с сущим.

Но в границах великих оков оно неподвижно,

Безначально и непрекратимо: рожденье и гибель

Прочь отброшены - их отразил безошибочный довод.

То же, на месте одном, покоясь в себе, пребывает

И будет так постоянно...» /с. 296/.

Умопостигаемый мир Парменида, это стоящий за чувственно воспринимаемым миром "истинный", неизменный безвременной мир, из которого появляются и в который исчезают объекты чувственно воспринимаемого мира. Обладающий "истинным бытием" безвременной мир не только невозможно чувственно воспринимать, но его невозможно даже чувственно (наглядно)  представить себе, ибо он "един", т.е. единомоментно содержит в себе все, что было, есть и будет, он действительно неподвижен и непрерывен,  ибо в нем "сомкнулось сущее с сущим". Такой мир можно постичь только умом, а описать его можно только метафорически, используя мифологические образы.

Вместе с тем умопостигаемый и чувственно воспринимаемый миры у Парменида представляют собой, фактически, одну и ту же объективную реальность. Так, источник и содержание мысли, согласно Пармениду, - в бытии:

"То же самое - мысль и то, о чем мысль возникает,

Ибо без бытия, о котором ее изрекают,

Мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого

Сверх бытия ничего: Судьба его приковала

Быть целокупным, недвижным" /Там же, с. 297/.

Но и чувственно воспринимаемый "мир мнений" существует не в сознании людей, а представляет собой тот объективный мир, который воспринимается чувственно и, будучи чувственно воспринимаемым, оказывается изменчивым, непостоянным или, иначе говоря, временным. И хотя Парменид еще очень смутно представляет себе взаимосвязь этих двух миров, он тем не менее полагает, что познание Истины достигается только в результате единства чувственного восприятия и умозрительного познания. Об этом свидетельствует знаменитый миф о восхождении на колеснице к высшей богине, которым Парменид начинает свою поэму "О природе"103. Как пишет А.Ф. Лосев: "Знаменитый миф Парменида о восхождении на колеснице к высшей богине прямо предполагает два пути познания, из которых каждый, взятый сам по себе, ложен, а только их взаимное слияние является истиной. Из этого синтеза умственного света и чувственного мрака Парменид конструирует весь космос под общим руководством изначальной богини бытия, Афродиты" /Лосев, 1977, с. 13/.

Поэтому Парменид совершенно не  противоречит себе, когда развивает представления о строении чувственно воспринимаемого космоса и, в частности, полагает "началами Всего огонь и землю: землю - как материю, огонь - как творящую причину" /Фрагменты…, с.278, фр.23/, или когда он придерживается представления о выходящих из глаз зрительных лучах, которые вытягиваются из каждого глаза и своими  концами, словно прикосновеньями рук, ощупывают внешние тела и передают восприятие к органу  зрения /с.284, фр.48/, или в тех вызывавших недоумение у Цицерона и Филодема случаях, когда он признавал божествами многие "объекты" чувственно воспринимаемого мира /с.282, фр.37/. Точно так же  умопостигаемый мир Парменида  - это не мир абстрактных понятий более поздних мыслителей, а тот объективный мир, который как бы содержится в понятиях и мыслях человека и неразрывно связан с этими понятиями и мыслями. Как пишет Парменид: "Одно и то же - мышление и то, о чем мысль" /с. 291, ст. 34/. Для Парменида, таким образом, еще нет ни чувственных образов, ни понятий и мыслей, отделенных от их объективного содержания.

Тем не менее в парменидовском противопоставлении чувственно воспринимаемого, состоящего из крайне изменчивых, постоянно рождающихся  и гибнущих, или, иными словами, временных объектов "мира мнений", абсолютно совершенному, неизменному, единому и вечно сущему умопостигаемому миру кроются истоки раздвоения более поздними мыслителями первоначально единого объективного мира (Космоса) первых древнегреческих натурфилософов на две принципиально разные реальности и соответственно истоки всего богатства связанных с таким раздвоением "реальной действительности" философских проблем. Поэтому вполне можно согласиться с И.Д. Рожанским, который пишет: "Без всякого преувеличения можно сказать, что философская онтология (учение о бытии) - а вместе с ней и настоящая философия вообще - началась именно с Парменида... Космологические построения милетцев, числовые спекуляции ранних пифагорейцев - все, что было до Парменида, еще не может считаться философией в строгом смысле слова" /Рожанский, 1983, с. 7/.

По сохранившимся фрагментам Парменида и свидетельствам древних авторов трудно сказать, насколько у него были вычленены  и определены понятия времени и вечности. Скорее всего, у него имелись не самостоятельные понятия времени и вечности, а понятия временности, как непостоянства, изменчивости, бренности чувственно постигаемого мира мнений, и вечности, как свойства постоянства, неизменности, отсутствия начала и конца существования объектов умопостигаемого мира. Временность и вечность у Парменида существуют еще только как свойства, предикаты чувственно воспринимаемого и умопостигаемого миров, они еще не выступают как самостоятельные понятия и не соотнесены друг с другом. При этом Парменид, как мы уже отметили, не создал сам своеобразное представление о вечности  как о безвременном, т.е. абсолютно неизменном  бытии, а, по сути дела, поднял до уровня философской концепции то раннемифологическое представление о бытии  окружающего людей мира, которое сформировалось еще до того, как человек сумел осознать временной характер бытия реальной действительности и выработал представление о времени, и сохранилось как в структуре мифологического времени, так, возможно, и в обыденном сознании древних греков.

Понятие времени более четко вычленяется и анализируется учеником Парменида Зеноном Элейским (акме 464-461 гг до н.э.). В сохранившихся фрагментах произведений Зенона нет речи непосредственно о "вечности", понимаемой как безвременное бытие умопостигаемого мира, хотя, обосновывая противоречивость времени и временного бытия, он в конечном итоге доказывает истинность безвременного бытия Единого, т.е. не дифференцированного и не структурированного во времени умопостигаемого мира.

Великая заслуга Зенона заключается в том, что он впервые объектом самого тщательно анализа сделал само время и в своих знаменитых апориях показал противоречивость как представлений о непрерывности и бесконечной делимости времени (апории “Дихотомия” и “Ахилл и черепаха”), так и представлений о его дискретности (апории “Стрела” и “Стадий”).

За две с половиной тысячи лет своего существования апории Зенона вновь и вновь анализировались философами разных школ и направлений, что не было абсолютно бесплодным: в том, что сегодня мы имеем развитую теорию бесконечных множеств, велика заслуга и зеноновских апорий, постоянно стимулировавших анализ проблемы бесконечности.

Ильгиз А. Хасанов

ПЛАТОН О ВРЕМЕНИ И ВЕЧНОСТИ. – Платон104 - родоначальник одного из главных направлений античной философии, оказал наиболее сильное влияние на духовное развитие человечества. Его учение о вечности и времени составляет основу христианского учения о мироздании. Фактически от Платона берет свое начало и аристотелевская концепция времени, сыгравшая огромную роль в формировании и развитии естественнонаучных представлений о времени.

Что касается взглядов самого Платона на время, то они, при всей их эволюции в рамках объективно идеалистических и религиозных мировоззрений, оказались законсервированными в виде абстрактных, оторванных от объективной реальности учений и, как следствие, малопригодными с точки зрения познания материального мира. Тем не менее в эволюции платоновских представлений о времени и вечности, в философских учениях неоплатоников, во взглядах основоположников христианского учения о мироздании, хотя и в недостаточно адекватной форме, проявилась человеческая интуиция в восприятии и познании временных свойств реальной действительности.  

В космологии Платона получили дальнейшее развитие и конкретизацию парменидовские представления о вечности и неизменности постигаемого мышлением истинного бытия идеальных сущностей и о временности, т.е. непрерывной изменчивости и бренности, чувственно воспринимаемого иллюзорного "мира мнений".

Приступая к характеристике мироздания, Тимей105, в уста которого философ вкладывает изложение своей космологии, говорит, что «для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и объяснения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле» /Тим,27d-28a/106 (Выделено нами. И.Х.).

Что же является поистине вечным, неизменным, истинно сущим? Таковым является мир эйдосов, идей или образцов, глядя на которые Демиург творит мироздание, космос. Судя по логике вещей, этот умопостигаемый мир эйдосов, образцов находится в Уме. И действительно, хотя Платон и не останавливается на соотношении эйдосов и Ума, Ум, тем не менее, пожалуй, представляет собой единственное, что Демиург не создает, а использует как нечто изначально существующее. Исходя из предположения, что сотворенное богом должно быть прекраснейшим, и учитывая, что «ни одно творение, лишенное ума, не может быть прекраснее такого, которое наделено умом...», «... а ум не может обитать ни в чем, кроме души», бог «устроил ум в душе, а душу в теле и таким образом построил Вселенную...» /Тим.,30,b/. Поэтому космос, или Вселенная, есть живое существо, наделенное душой и умом.

Описав, каким образом бог сотворил мировую душу, или душу космоса, и сам космос, Платон пишет, что Отец решил еще больше уподобить сотворенный космос исходному образцу, но, поскольку природа этого исходного образца вечна, «а этого нельзя полностью передать ничему рожденному», то бог «замыслил сотворить некое движущееся подобие вечности», и, создавая небо, он вместе с ним создал «для вечности, пребывающей в едином, вечный же образ, движущийся от числа к числу, который мы назвали временем» /Тим.,37с-d/. При этом Платон подчеркивает, что говорить "была", "есть" и "будет" можно только о сотворенном космосе и что до сотворения неба не было ни дней, ни ночей, ни месяцев, ни годов.  Время сотворено вместе с космосом и приложимо только к становящемуся, постоянно изменяющемуся и исчезающему. А к тому, что "вечно пребывает тождественным и неподвижным", подобает только "есть".

В отличие от Парменида, у которого только зарождается противопоставление временности, т.е. постоянной изменчивости, нестабильности чувственно воспринимаемого мира мнений, и вечности истинно сущего умопостигаемого мира, само понятие "время" еще не вычленяется из потока ощущений, Платон делает значительный шаг в сторону абстрагирования времени и вычленения его в качестве некоторой бегущей по кругу, согласно закону числа, характеристики или свойства Вселенной. Однако и у Платона еще сохраняются некоторые черты мифологического уровня осознания времени. В частности, у него ясно просматривается  отождествление времени с самим движением небесных тел107. Так, разъясняя тезис о том, что время создано Демиургом вместе с небом, философ пишет: «... Чтобы время родилось из разума и мысли бога, возникли Солнце, Луна и пять других светил, именуемых планетами, дабы определять и блюсти числа времени» /Тим.,38с/. И затем, описывая возникновение месяца и года в результате круговоротов Луны и Солнца, продолжает: «Что касается круговоротов прочих светил, то люди, за вычетом меньшинства, не замечают их, не дают им имен и не измеряют их взаимных числовых отношений, так что, можно сказать, они и не догадываются, что эти необозримо многочисленные и несказанно многообразные блуждания также суть время» /Тим.,39с-д/. /Выделено нами. - И.Х./.

Что же, согласно Платону, представляет собой "вечность".

Вселенная (космос) - это обладающее душой и умом живое существо. Демиург создает Вселенную, как и все им создаваемое,  в соответствии с идеальным умопостигаемым образцом, с идеей живого существа. Отвечая на вопрос о том, «что же это за живое существо, по образцу которого устроитель устроил космос» /Тим.,30с/, философ пишет: «Мы не должны унижать космос, полагая, что дело идет о существе некоего частного вида, ибо подражание неполному никоим образом не может быть прекрасным. Но помыслим такое [живое существо], которое объемлет все остальное живое по особям и родам как свои части, и решим, что оно-то и было тем образцом, которому более всего уподобляется космос: ведь как оно вмещает в себе все умопостигаемые живые существа, так космос дает в себе место нам и всем прочим видимым существам. Ведь бог, пожелавши возможно более уподобить мир прекраснейшему и вполне совершенному среди мыслимых предметов, устроил его как единое видимое живое существо, содержащее все сродные ему по природе живые существа в себе самом» /Тим.,30с-31а/.

Итак, образец, которому следовал Демиург, создавая Вселенную как живое существо, - это, с одной стороны, самое абстрактное понятие живого существа, охватывающее в себе все умопостигаемые живые существа, а с другой - самое конкретное и богатое по содержанию живое существо, поскольку оно «объемлет все остальное живое по особям и родам как свои части».

Подобное понимание идеальной сущности умопостигаемого мира не случайно и относится не только к идеальному образцу Вселенной, но и вообще ко всем идеям или эйдосам умопостигаемого мира. Дело в том, что, согласно Платону, вечности не присуще "было" и "будет" - она целиком "есть". Поэтому идея, или образ, любого предмета включает в себя "единовременно" (если только можно так сказать о вечносущем) все многообразие его свойств, состояний, этапов развития и т.д., т.е. всего того, что в чувственно воспринимаемом мире развертывается последовательно во времени и оказывается в каждый данный момент отнесенным к разным временам, т.е. к прошлому, настоящему и будущему. Более того, само время оказывается подвижным образом вечности, а временное бытие чувственно воспринимаемого предмета - это "развертывание" во времени всего того, что как бы спрессовано в неподвижной, неизменной и вечносущей идее данного предмета. 

Здесь у Платона в еще более развитом и абстрактном виде, чем у Парменида, продолжает существовать раннемифологическое представление о безвременном бытии  мироздания.

Таким образом, время и вечность у Платона - это характеристики двух качественно различных миров, а именно: время характеризует созданную Демиургом чувственно воспринимаемую Вселенную (космос), а вечность - не подверженный никаким изменениям умопостигаемый мир идеальных образов (эйдосов) всего того, что сотворено Демиургом. Противопоставляя время и вечность, Платон еще не осознает того, что бытие, и тем более "истинное бытие" умопостигаемого мира, представляет собой некоего рода пребывание, дление и, соответственно, некоторую длительность. К осознанию этого философы придут значительно позже.

Источник: Хасанов И.А. Феномен времени. Часть I. Объективное время. М., 1998, с. 62-66.

Ильгиз А. Хасанов

103          Вот как комментирует этот миф Секст Эмпирик. Приведя начало поэмы "О природе", он пишет: "В этих стихах под "несущими" его "конями" Парменид разумеет иррациональные порывы и влечения души..., а по "многовестному пути божества" едет сообразное с философской теорией умозрение, каковая теория в виде бога-проводника ведет к познанию всех вещей.... "Девы", ведущие его за собой, - это ощущения..., из которых на слух он намекает в словах: "Ибо ее подгоняли два вертящихся вихрем колеса"..., т.е. уши, которыми воспринимают звук. Зрение он называет "Девами Гелиадами"..., покинувшими "дом Ночи"... и "к свету гонящими"..., так как без света оно бесполезно. "Многокарающая Правда", "имеющая чередующиеся ключи"..., к которой он прибыл, - это разум, обладающий безошибочными представлениями о вещах. "Приняв" его…, она обещает научить его двум вещам: "как непоколебимому сердцу легко убеждающей Истины"..., что означает незыблемое  основание науки, так и "мнениям смертных, в которых нет очевидной достоверности"..., т.е. всему, что основано на мнении и ненадежно" /Фрагменты..., с. 286/.

Таким образом, восхождение от "дома Ночи" к "Свету" - это, по сути дела, восхождение от чувственно воспринимаемого "мира мнений" к познанию истины умопостигаемого мира. Пока человек опирается только на свои чувства, он не постигает истины и остается в "доме Ночи", в котором нет истинного бытия  где все зыбко, изменчиво. Только поднявшись "сообразно с философской теорией" к "Свету", умозрение может постичь Истину. Но по "многовестному пути божества" "сообразное с философской теорией умозрение" поднимается к Свету (или, иначе, к умопостигаемому миру), подгоняемое Девами-ощущениями. Иными словами, согласно Пармениду, Истина постигается совместно чувствами и разумом.

104              ПЛАТОН (Πλάτων) АФИНСКИЙ (427-347 гг. до н.э.) -

105              Тимей, по свидетельству  Платона и  некоторых других античных философов и писателей, был философом-пифагорейцем, написавшим сочинения "Математика", "О природе", "О жизни Пифагора" (См: /Фрагменты ранних греческих философов, 1989, с. 469/. 

106              Платоновский диалог «Тимей» цитируется по изданию: Платон. Сочинения в трех томах. Т. 3, ч. 1. - М.: Мысль, 1971, с. 455-541.

107              Отождествление Платоном времени с движением самого мира (т.е. вращением небесных сфер) подвергалось критике еще в древние времена (См.: /Аристотель, Физ., 218а30-b5; Секст Эмпирик, 1975, т. 1, с. 347/), а Плотин был вынужден защищать Платона от таких обвинений.